moshekam (moshekam) wrote,
moshekam
moshekam

Лет через десять протестное движение вынудит Владимира Путина сесть за круглый стол с Навальным

Алексей Навальный — поп Гапон или Лех Валенса?

Сядет ли Путин за круглый стол с Навальным?
Дмитрий Травин
, профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге

Судьба лидера протестного движения зависит не столько от него самого, сколько от того, как поведут себя власти.

События минувшего воскресенья вызвали споры о том, стоило ли Алексею Навальному выводить на улицы российских городов «необстрелянную» молодежь, кое-где быстро угодившую в автозаки, а затем отправленную под суд. Дискутирующая публика поделилась на две части. Одни восторгались новым этапом протестной борьбы и хвалили Навального за то, что ему удалось мобилизовать молодое поколение. Другие отмечали, что Навальный похож на попа Гапона: призванные им ребята пострадали ни за что.

На самом деле нельзя четко отделить гапоновщину от позитивного протестного движения. Если бы 9 января 1905 года по рабочим не стали стрелять, Гапон, наверное, вошел бы в историю с репутацией хорошего политического деятеля, склонного к разумным компромиссам. Особенно сейчас, когда царь Николай стал святым, а большевистский жесткий революционный курс признан ошибочным.

Когда политик выводит людей на улицу, он всегда рискует. Если власти находят в себе силы и смелость, чтобы устроить кровавую баню, инициатор мирного протеста проигрывает и получает клеймо провокатора. Если же властям хватает ума и совести, чтобы обойтись без расстрелов, он может в итоге стать спасителем отечества от тирании.

Скажем, «великий электрик» Лех Валенса сумел поднять мощное антикоммунистическое движение в Польше 1980-х (профсоюз «Солидарность») в том числе и потому, что власти были не готовы к массовым убийствам протестующих. Да, сажали. Да, разгоняли. Да, боролись всеми силами против демократизации страны. Но действовали все же совсем не так, как это сделал бы Сталин. И постепенно за десять лет польский массовый протест стал настолько сильным, что власти сели с простым рабочим Лехом Валенсой за круглый стол.

В конечном счете Валенса «дорос» до поста президента. А ведь в иной ситуации он мог бы остаться в истории как провокатор. Если бы, скажем, коммунисты решились на расстрел бастующих рабочих гданьской судоверфи им. Ленина. Или если бы после введения военного положения в декабре 1981 г. генерал Войцех Ярузельский устроил репрессии сталинского масштаба. Или если бы Леонид Брежнев ввел в Польшу танки (как в Чехословакию в 1968 г.), и зачисткой протестного движения занялось бы наше КГБ.

В общем, судьбу протестного лидера предугадать нельзя. И многое зависит даже не столько от него самого, сколько от действий властей. Исходя из анализа нынешней ситуации в России, представляется, что шансов стать Валенсой у Навального больше, чем шансов стать Гапоном. Или, точнее, вероятность обоих сценариев невелика. Но скорее уж можно ожидать не кровавого воскресенья на московских бульварах или на питерском Марсовом поле, а того, что лет через десять протестное движение в России вынудит Владимира Путина сесть за круглый стол с Навальным.

В чем причина успеха Валенсы? Он не был умным и подготовленным к политической борьбе лидером. Он плохо понимал, за какую конкретно Польшу хотел бы бороться. Как простой гданьский работяга он не мог быть симпатичен рафинированной варшавской интеллигенции. И все же Валенса победил.

Помимо умеренности властей, не стремившихся тогда к по-настоящему жестоким и массовым репрессиям, многое определила стратегия протестного движения. Профсоюз «Солидарность», который Валенса возглавил, стал, по сути, единой оппозиционной организацией страны — к пролетарскому протесту примкнули все слои общества. Под знаменем «Солидарности» выступали и европейски ориентированные либералы, и реформаторски настроенные марксисты, и глубоко верующие католики, причем каждый лелеял мечту о будущем, которая могла быть никак не связана с рабочей проблематикой.

Протестная деятельность в Польше 1980-х не имела партийной окраски. Общество в целом противостояло властям. Трансформация режима была какое-то время более важной задачей, чем построение на развалинах коммунистической системы какой-то конкретной Польши: буржуазной или социалистической, католической или по-европейски толерантной к людям всех мировоззрений. Вопрос созидания был фактически оставлен на будущее, тогда как на первый план в 1980-х выходил вопрос протеста. И в такой ситуации харизматичный электрик Валенса оказался вполне подходящей фигурой для консолидации масс.

Навальный сегодня ведет себя примерно так же. К нему предъявляется масса претензий, и значительная часть из них, пожалуй, справедливы. Многим из нас хотелось бы иметь другого протестного лидера, более близкого нам по духу. Но и полякам 1980-х хотелось того же. Однако победить они смогли именно под знаменем простоватого и порой нагловатого Валенсы. И вряд ли, изучая историю той эпохи, кто-то может сегодня сказать, что Польша имела другого потенциального лидера, обладавшего достоинствами Валенсы без его недостатков.

К тому же многое зависит еще и от интеллектуалов. От их способности наполнить протест позитивным содержанием к тому моменту, когда оно понадобится.

«Солидарность» на первых порах была абсолютно левацкой организацией, как, собственно, и положено профсоюзу. Но польские интеллектуалы помогли ей стать здравомыслящей, конструктивной силой. Причем действовали они по двум направлениям.

Яцек Куронь и Адам Михник еще в 1970-х (когда падением режима и не пахло) создали Комитет защиты рабочих. Надо было собирать деньги для протестующих, нанимать адвокатов, кормить детей арестованных родителей, передавать посылки людям, оказавшимся за решеткой, и т.д. Подобная благородная деятельность помогла преодолеть недоверие, существовавшее какое-то время между пролетариями и интеллигенцией.

Но еще важнее, наверное, была та профессиональная работа, которую осуществляла группа молодых экономистов во главе с Лешеком Бальцеровичем. Эти ученые разрабатывали концепцию реформ вне зависимости от рабочего движения. И их идеи существенно отличались от тех, что вызревали в головах протестующих масс. Это были идеи построения настоящего рынка, ориентированного на вхождение в мировое капиталистическое хозяйство, а не на раздачу благ, к которой стремились многие рабочие.

«Солидарность» боролась с властью, плохо представляя, чем ее заменит. Интеллектуалы же готовили реформы «в тиши библиотек», изучали реальный опыт построения новой экономики. И это оказалось в итоге важнее возможного растворения интеллектуалов в протестной пролетарской массе. Когда «Солидарность» победила, Бальцеровичу предложили стать вице-премьером, и он оказался к этому готов, поскольку знал, что и как делать. Он проводил совсем не те преобразования, которых требовала «Солидарность» на заре протестного движения, и реформаторская деятельность вызвала даже недовольство Валенсы. Но в конечном счете именно соединение массового протеста с интеллектуальной подготовкой преобразований обеспечило успех польских реформ.

Tags: Навальный, Путин, Россия после Путина
Subscribe

Posts from This Journal “Навальный” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments